Романовы «Портрет династии»

В 1856 году в Лондоне открылась Национальная портретная галерея, вдохновившая Павла Сергеевича Третьякова на создание портретной галереи великих людей России внутри своей уже существующей коллекции русского изобразительного искусства. В 2013 г. в России отмечается 400-летие восхождения на трон династии Романовых, и по этому случаю в Государственном историческом музее организована выставка, на которой представлены портреты членов семьи Романовых с 17-го по 20-й век. Значение выставки «Романовы. Портрет династии», на мой взгляд, можно сравнить со значением коллекции портретов знаменитых людей П. С. Третьякова.

До посещения этой выставки я не задумывалась о возможности создания галереи портретов русских царей, и на сколько интересна могла бы быть такая галерея. Несмотря на то, что мало чего нераскрытого осталось в области изучения этих портретов, тем не менее интересно проследить эволюцию царского портрета на одной выставке. С 18-го века в России начинает развиваться особый тип портретного жанра — «парадный» или «репрепрезентативный» портрет. Данный портретный жанр характеризуется своей спецификой, этапы развития этого направления не совсем совпадают с этапами развития как русской, так и европейской школы изобразительного искусства. Существует зависимость смены художественных стилей от смены правления. Еще рано говорить о формировании национального характера русской школы изобразительного искусства.

До 18-го века в России мы можем говорить только о прикладном искусстве. Изображать людей было не принято. Изображали только лики святых, то есть доминировала икона.

Первыми изображениями, наиболее приближенными по своей величине и статусу к святым, были образы царей и наследников престола. Царь являлся наместником Бога на земле. Церемония венчания на царство проходила в храме и носила помимо светского глубокий сакральный смысл.

Среди первых попыток изобразить царей стоит отметить работу Симона Ушакова «Богоматерь Владимирская. Древо Московского государства» (1668 г.), которая хранится в Государственной Третьяковской галерее. Работу можно отнести к иконе с чертами светского мировоззрения. С одной стороны, в центре мы видим привычный образ Богоматери. С другой, икона изобилует деталями из реального мира — стена и башни Кремля, конкретные исторические личности, среди них — фигура царя Алексея Михайловича, а напротив него — его жены Марии Ильиничны и детей Ивана и Софии, генеалогического древа, патриархов, царей и юродивых. Парящая фигура Иисуса, передающего ризу архангелам, символизирует божественную волю избрания наместника царя небесного на земле.

На примере данной работы сложно говорить о каком то портретном сходстве, так как фигуры мелкие, весьма условные. Но само появление исторической личности помимо святого лика на иконе — это уже большой прорыв. Еще на протяжении длительного времени художники будут неохотно отходить от принятого стиля, и изображения царей будут похожи на изображения ликов святых. Нужно учитывать, что первых художников можно скорее охарактеризовать как людей с глубоким внутренним миром, нежели художников в полном смысле слова, так как они не изучали анатомию, особенности передачи света и тени, двухмерного пространства, что отразилось и на их работах.

Это еще не портрет, но и к иконам подобные работы тоже сложно отнести. Появился своеобразный мостик от икон к портретам, и этим переходным жанром становится парсуна, т. е. когда живописные средства, свойственные иконе, применялись в создании первых примитивных светских портретов. Это видно на портрете Алексея Михайловича 1670 г., представленном на выставке.

На картине неизвестного художника фигуры царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича уже носят индивидуальные черты, но все же весьма условные. Попытка изобразить царей верхом на коне скорее относит нас к образу святого Георгия Победоносца, нежели полководца или военачальника.

Конный портрет Николая I и цесаревича Александра Николаевича 1843 г. — это уже совершенно светские портреты полководцев. Но к такой манере изображения придут еще не скоро.

Выставка портретов династии позволяет совершенно иначе взглянуть и на личности монархов. Но для этого нам придется раскрыть несколько слоев изображения, а также вглядываться в детали и сравнивать несколько работ между собой. Как правило, парадный портрет самодержца — это идеальный образ, образ, увиденный даже не всегда глазами художника, а тот образ, который был наиболее мил самой модели. Существовал жесткий регламент, которому художник обязан был следовать.

Регламент или особый иконографический тип был необходим на тот момент, так как следование этому регламенту позволяло сделать образ монарха узнаваемым. Для обеспечения портретами императора присутственных мест, изображение монарха тиражировалось. Для этих целей выбирался особенно понравившийся модели иконографический образ.

Портреты принцесс писались для отправки заграницу с целью поиска подходящих женихов. С изменением моды, платье модели могло переписываться, отличительные знаки, характеризующие эпоху, добавлялись и исчезали. Например, при очередном нововведении Павлом I в военный мундир, все детали тут же находили отображение в новых копиях портрета императора.

Так поступали не только с портретами. Например, Екатерина II готовилась к своей коронации весьма основательно и при заказе придворному ювелиру И. Позье новой короны велела: «проверить казенные вещи и приказала разломать все, что окажется не в современном вкусе, употребив на новую корону, которую она желает иметь к коронации».

На женских портретах заметно, как менялось место женщины в обществе в разные эпохи. Портрет первой жены Петра I Евдокии Федоровны и матери Петра I Натальи Кирилловны первой половины XVIII в., представленные на выставке, разительно отличаются от портрета второй жены Петра I Екатерины I. Женщине не разрешалось показывать волосы, поэтому первая жена и мать Петра I изображены в головных уборах. Одежда полностью закрывает тело, позы, хотя и умиротворенные, но скованные. Таковой и была жизнь женщины, в буквальном смысле заключенной в стенах терема, бесправная и уязвимая, находящаяся в полной зависимости от воли ее семьи, затем мужа и ближайшего окружения. Реформы Петра I, касающиеся светской жизни, моды, дали больше свободы женщине. Екатерина I изображена в платье с глубоким декольте, волосы собраны в локоны, украшенные жемчужной нитью.

Портрет матери Петра I Натальи Кирилловны Нарышкиной и портрет Екатерины I (XVIII в.)

Мужской образ также менялся на протяжении веков. Например, во время правления Петра I монарх предстает перед нами непременно в латах и доспехах, хотя рыцарских турниров в России никогда не было. Но именно так виделся образ главы государства, таким он воспринимался. Во времена Александра I было принято представать в иностранном военном мундире на портретах, предназначенных для отсылки заграницу, дабы выказать уважение к этой стране и укрепить дружеские взаимоотношения. В то время, как в более поздний период — во время царствования Александра III и Николая II, напротив, уклон делался на национальный характер, что находило непосредственное отражение в портретах первых лиц.

Таким образом портрет монарха — это история в истории. Это не просто образ исторической фигуры, но и источник для исследователей.

Если внимательно рассматривать фрагментарную копию портрета Екатерины II А. Рослена 1776 г., сделанную неизвестным художником, внимание привлекает пряжка, скрепляющая горностаевую мантию на груди императрицы. Эта пряжка очень напоминает большую императорскую пряжку-аграф, хранящуюся в Алмазном фонде.

Описание пряжки из каталога, составленного в 1925 — 1926 г. г. под руководством А. С. Ферсмана при первой описи национализированных сокровищ Стр. 36 Выпуск 1.: «Пряжка-аграф, вернее целый пластрон из сплошного массивного серебра с 2 большими иголками для прикалывания и колечками для нашивки на платье. Общая компоновка рисунка из переплетающихся ветвей, поразительно умелое истолкование высоко неоднородного материала бриллиантов, гармоническое сочетание без порядка разбросанных белых и желтых бриллиантов — все это изобличает большого мастера ювелирного дела Елисаветинской эпохи; по мнению С. Н. Тройницкого, это мог быть знаменитый Позье. Размеры: общая длина — 25 см; ширина от 8 до 11 см. Бриллианты — старые камни самого различного качества и достоинств; наравне с первоклассными индийскими камнями много совершенно малоценных желтых или с пятнами камней Бразилии. Оправа массивная серебреная, бриллианты на туше в серебре. Работа около 1750 г.»

Необыкновенное ощущение возникает, когда хорошо знакомый предмет можно увидеть на его владельце. Это не сравнить с ощущениями, которые испытываешь, видя тот же самый предмет в витрине музея.

Или, посмотрим на портрет великого князя Александра Павловича неизвестного художника конца 1770-х г. г., повторившего иконографический тип Ж. Л. Вуаля.

В руках у младенца погремушка, которая также хранится в Алмазном фонде. Описание этой погремушки мы тоже найдем в описи Ферсмана: Золотая погремушка с ажурным рисунком в виде цветов и листиков с накладными украшениями также в виду цветов; бриллианты белые и желтые в серебре и высокопробном золоте. На одном конце кончик из слоновой кости, на другом — свисток и колесо для шнурка. Длина 17,7 см.; ширина шарика — 4,8 см. Оправа в стиле Людовика XV».

До того, как я увидела этот портрет, погремушка казалась мне лишь диковиной причудливой формы, непонятной и неправдоподобной безделушкой. В руках младенца она обрела свой смысл.

В портретах, как и в личной жизни русских монархов, можно запутаться. Образ придумывался, согласовывался с заказчиком, часто, как в случае с Екатериной II, голова бралась из иконографического образа одного художника, платье и детали — другого, потом все это переписывалось либо неизвестными художниками, либо известными, копии тиражировались и разлетались во все уголки России.

Портрет Екатерины II Лампи и повтор иконографического образа Лампи Левицким.

Пример тиражирования образа: резцовая гравюра Н. И. Уткина (представлена на выставке), выполненная с оригинала В. Л. Боровиковского (Государственная Третьяковская галерея).

Выставка «Портрет Династии» знакомит нас не только с работами хорошо нам известных художников, таких как Левицкий, Рокотов, Боровиковский, но и с малоизвестными именами западноевропейских художников, которые по заказу императорского двора работали в России в XVIII — 1-й пол. XIX в. Западноевропейские художники приезжали из разных стран Европы и привносили традиции различных национальных школ. К ним относятся Жан Луи Вуаль, Иоганн Лампи (Старший), Луи Каравак, Стефано Торелли и др.

Случалось, что многочисленные копии с портретов приводили к обесцениванию художественности, но так было не всегда. Каждый художник вольно или невольно вкладывал в очередную копию что-то от своего опыта или неопытности. Иногда копию сложно отличить от оригинала, а иногда при потере оригинала, только копия и могла служить единственным доказательством существования утерянного оригинала.

В случае потери художественности исполнения портрет больше свидетельствовал о материальном мире, чем об авторской манере, которая исчезала под кистями многочисленных копиистов. В случае неудачных или заурядных копий, копий, созданных непрославленными художниками, имена последних даже не дошли до наших дней. На таких работах мы видим вместо имени автора «неизвестный художник», в других случаях, как в работах Левицкого, повторение иконографического образа было не только не хуже, но и весьма достойной художественной интерпретацией первоначального варианта.

Несмотря на то, что на выставке представлены картины несомненного высокого художественного исполнения, она не преследует цель показать художественные качества портретистов.

Художественное мастерство портретистов, сдерживаемое регламентами и традициями, тем не менее не могло не совершенствоваться. И так появились камерные портреты, где материальный мир постепенно вытесняется внутренним миром героя. Потрет великой княжны Марии Павловны (1806 — 1808 г. г.).

Появляется детально прописанный интерьер и пейзаж, который делает место написания портрета значимым. Портрет императрицы Елизаветы Алексеевны на фоне Камероновой галереи в Царскосельском парке.

Появление животных на портретах.

С изобретением фотографии нам открывается еще более интимный мир монарха. Уже не надо тратить время на написание портрета и позирование. Вся семья может быть запечатлена в любой момент. Интерьер или пейзаж уже не условные, не придуманные художником, а вполне конкретные и реальные.

Национальный характер появлялся на портретах время от времени, если была необходимость поднять национальный дух в обществе. Этот прием оставался актуальным на протяжении всех веков. К таким приемам прибегает Екатерина II, когда предстает на портрете Торелли С. в русском национальном костюме, «отражающий национальную линию в ее политике».

Или Александр III и Николай II на фоне традиционной дачи — социально-культурного феномена русской жизни.

Фотографии способны передать еще больше — интерьер кабинета, мельчайшие детали, но это уже совершенно другая эпоха.

Фотография — это еще и огромная иллюзия. Вот, например, я была удивлена, на сколько маленькая по размеру фотография Николая II и Алекс в маскарадных костюмах, один из которых и сегодня можно увидеть в коллекции Государственной Оружейной палаты. А ведь именно это изображение использовано для каталога и постеров к выставке.

От глаз тех, кто интересуется фотографией, не ускользнет оттиск Чарльза Бергамаско — фотографа русской и английской аристократии. Чарльз Бергамаско приехал в Санкт-Петербург в 1840-х гг. Свою карьеру он начал во французской труппе Санкт-Петербургского театра, увлекся дагерротипией, отправился обучаться фотографии в Париж, а по возвращении открыл собственную студию в Санкт-Петербурге. Впоследствии Чарльз обрел известность как в России, так и в Европе, стал обладателем наград. В 1877 году он посетил Великобританию, где был приглашен сделать несколько снимков королевы Виктории и членов ее семьи. И эти снимки сегодня хранятся в Национальной галерее в Лондоне. Несколько снимков членов семьи Романовых представлены на выставке.

Есть и любимые портреты выставки. Меня совершенно поразили своей выразительностью исторический портрет брата Петра I Ивана V первой половины XVIII в. и портрет супруги Александра I императрицы Елизаветы Алексеевны (1820-е гг. (?))

Совершенно Шекспировские образы.

Очевидно, что в рамках небольшой статьи невозможно охватить все портреты и охарактеризовать их особенности. И представленный материал не претендует на глубокое и всестороннее исследование предмета, а лишь ограничивается описанием и общей характеристикой выставки, которая, непременно, достойна внимания и неоднократного посещения.

Выставка проходит с 4 сентября 2013 – 30 января 2014 г. в соседнем здании Государственного исторического музея на площадке музея Отечественной войны 1812 года.