Архив рубрики: Трудности перевода

Трудности перевода: доцент

Переводить названия академических должностей на английский язык непросто, так как в разных странах существуют свои классификации ученых званий и степеней, а также разные требования к их получению.

Например, если речь идет о России, ученое звание, а также должность доцента на английский язык следует переводить как «associate professor». В американском английском распространено и слово «docent», но оно не имеет отношения к университетскому лектору, а, как ни странно, этим словом называются гиды в музеях. То есть «museum docent» — это человек, который проводит экскурсии в музее, осуществляет просветительскую и образовательную деятельность, нацеленную на обогащение знаний посетителей о коллекции музея.

Трудности перевода: restoration или renovation

Едешь по Москве, глаз радуется — здания восстанавливаются, ремонтируются. Только туристам, желающим сделать хорошие фотографии, так не кажется. Вот и знаменитое здание на Лубянской площади было почти год на реставрации, рядом с ним Детский мир и Политехнический музей, а еще раньше Большой театр, в Кремле — 14-ый корпус (здание школы им. ВЦИК), а теперь еще и Спасская башня и часть кремлевской стены в Александровском саду.

Но, как бы то ни было, а гиду придется здания показывать, называть и описывать. Какое же слово правильно использовать в качестве перевода слова «реставрация»? Казалось бы, простой вопрос, но ошибки случаются часто именно в простом. Если сказать  «renovation», то имеется в виду, что здание перестраивают и модернизируют. Так можно сказать, например, про здание школы им. ВЦИК в Кремле и про Детский мир на Лубянке, гостиницу Москва, стены и перекрытия которых были снесены и заново выстроены. А вот, когда работы касаются небольших поправок облицовки, покраски, восстановления первоначального вида без изменений, то правильно использовать слово «restoration».

Слово «retouching» вообще неправильно использовать в отношении зданий, так как этот термин относится к работе с фотографиями и другими видами изображений.

Еще один термин, который пригодится для описания зданий под реставрацией — это «scaffolding» (по-русски «леса»).

Эмотивное междометие «упс»

Представляю, как режет слух русскому человеку, не имеющему отношение к изучению английского языка и английской или американской культуры, когда он слышит от своего соотечественника междометие «упс».

Все эти словечки — упс, гайз, фокс и т.д. сначала подхватываются практически автоматически, а потом приходит понимание, что злоупотреблять ими не следует, так как чрезмерное использование разговорных слов и выражений, а также междометий делают речь бедной, менее красноречивой и неакадемической. Да, есть возможность блеснуть знанием современного языка, но все же не с каждым можно общаться столь неформально.

Помимо этого, не все американцы приветствуют обращение «guys», так же, как не все англичане — «folks». А что касается вышеупомянутого «упс», то я попыталась разобраться в этимологии этого выражения.

Слово «упс» словно ураган ворвалось в русский язык более 10-ти лет назад и мгновенно было подхвачено молодым поколением. Из опыта работы с иностранными туристами, могу сказать, что в речи самих американцев и англичан «oops» не часто услышишь, некоторые его даже намеренно избегают.

А вот как все начиналось на родине первоисточника — Великобритании. Еще в 18-м веке в английском языке было очень красивое междометие — «hoops-a-daisy». Сначала эта фраза появилась в устной речи, поэтому существует несколько вариантов ее написания, так как каждый автор записывал фразу так, как слышал, а именно: upsidaisy, upsa daesy, upsy-daisy, oops-a-daisy, oopsy-daisy, hoops-a-daisy.

Наиболее часто используемая форма «oops-a-daisy» впервые встречается в печатных источниках в 1862 году, а именно в «Описании диалектов Лидса и его окрестностей» Клафа Робинсона («Clough Robinson’s The dialect of Leeds and its neighbourhood», 1862). Еще более раннее упоминание «up-a-daisy» встречается в собрании писем Джонатана Свифта, опубликованном в 1711 году. Еще одна форма, существовавшая в боле раннем устном диалекте, возможно звучала так — «upaday».

«Hoops-a-daisy» — это набор слов, языковое выражение эмоционального восклицания, которое мог произнести какой-либо взрослый человек, подбадривая ребенка, собиравшегося совершить прыжок, а также поднимая малыша, который учится ходить и  упал, например.

Причем здесь ромашка (англ. «daisy»), спросите вы. Междометие «hoops-a-daisy», где «daisy» (по-русски — ромашка) появилось, вероятнее всего от того, что ребенок, в адрес которого использовалось это выражение, играл на поляне, усеянной ромашками. Также само английское слово ромашка («daisy») происходит от day’s eye и со временем претерпело изменения до daisy. Цветок был назван «day’s eye» (по-русски «око дня»), так как с началом дня (см. выше «upaday») лепестки цветка раскрываются, обнажая желтую середину, похожую на солнце.

Благодаря междометию «ups-a-daisy» в американском английском возникло его производное «whoops-a-daisy», которое стали употреблять и в других случаях. Например, споткнувшись, или, совершив мелкую оплошность, человек произносил его вслух, таким образом, признавая себя неуклюжим. Впервые новое производное «Whoopsie Daisy» появилось в печатных источниках в сентябрьском номере «Нью Йоркера» в 1925 году. Со временем в американском английском закрепилось междометие, которое претерпело изменения до хорошо нам знакомого «oops», в то время как английское «oops-a-daisy» можно встретить теперь гораздо чаще в классической литературе, чем в устной речи.

Источник информации

«По ком звонит колокол» или «Девять ударов в колокол»

Откуда пошло выражение «по ком звонит колокол»? — Ответ на этот вопрос можно найти в названии рассказа английской писательницы Дороти Сейерс «The Nine Tailors». Название рассказа переводится вовсе не «Девять портных», а «Девять ударов колокола».

Дело в том, что в некоторых церковных приходах Англии до сих пор соблюдают традицию, уходящую своими корнями в далекое прошлое. По этой самой традиции о смерти умершего сообщали при помощи колокольного звона. В маленькой деревушке вести о тяжелой болезни кого-либо из ее жителей очень быстро распространялись, поэтому для соседей не составляло труда установить личность умершего, если они узнавали возраст и пол человека. О смерти, возрасте и поле умершего сообщалось (по англ. — «to tell»)  при помощи отдельных мерных ударов в колокол. Тремя ударами в колокол оповещали о смерти ребенка, два раза по три удара означало, что новопреставленная была женщиной, и, наконец, три раза по три  удара, что умер мужчина. После небольшой паузы колокол оглашал о возрасте умершего с примерно 30-ти секундным интервалом между ударами. Английское слово «teller» (по-русски рассказчик, повествователь) в некоторых диалектах претерпело изменения до формы «tailor», отсюда и пошло выражение «Nine tailors maketh a man» (по-русски «Девять ударов колокола оповещают о смерти мужчины» — помните три раза по три удара?). А колокол, в который отбивают необходимое количество ударов, называют «teller». Звон, совершаемый этим колоколом, называется «toll».

В литературе уже существует роман Хемингуэя с названием «For Whom the Bell Tolls» («По ком звонит колокол»). В связи с этим, переводчику детективного рассказа Дороти Сейерс пришлось придумать новый перевод для ее «The Nine Tailors», чтобы не повторять уже известное миру название романа американского писателя. Благодаря этому русскоязычным любителям детективного жанра рассказ известен под названием «Почерк убийцы» в переводе А. В. Яшиной (2008 г. издательство «Мир Книги») или «Девять ударов за упокой» в переводе И. Архангельской, М. Ворсановой и др. (1998 г. издательство «Армада-пресс»).  «Почерк убийцы» — хороший вариант, но более близким к оригиналу и сюжету вариантом все-таки будет «Девять ударов за упокой».

В книге Дороти Сейерс «Девять ударов за упокой» можно почерпнуть не только интересную информацию о традиции колокольного звона в Англии, но и некоторую необходимую лексику для того, чтобы общаться на эту тему.

Трудности перевода — «as full as an egg is of meat»

Перевод одного выражения, встреченного мной в тексте, заинтересовал меня и с точки зрения  перевода, и смысла самого выражения. Вот это предложение: «I am as full of objections to this idea as an egg is of meat».

Автор использует as full as an egg is of meat не только в качестве сравнительного оборота, чтобы образно передать озадаченность своего героя, но и в очередной раз  демонстрирует широту кругозора героя. Очевидно, герой начитанный человек, раз знаком с пищевой пирамидой, в которой яйцо относят к мясным продуктам из-за большого содержания белка.

Есть очевидные вещи, на которые не обращаешь внимание, как, например, то, что яйца относят к мясным продуктам. А при переводе обращаешь внимание на любую мелочь. Иногда чтобы перевести одно лишь предложение или абзац, например, про колокольные звон, придется ознакомиться с темой.

«To be as full of smth as an egg is of meat» — устойчивое выражение и переводится на русский как вариант «битком набитый».

Если этого не знать, то можно перевести предложение не совсем верно, а именно: Мне так не нравится эта мысль, как и то, что яйцо — это мясо.

Подобный перевод продемонстрирует, что переводчик не знаком с устойчивым выражением и переводит дословно.

Как вариант перевода этого предложения на русский язык может быть — Меня переполняют сомнения. Но тогда мы теряем образность, которую придает в английском это выражение. Необходимо подобрать что-то подобное «to be full of smth as an egg is of meat» в русском языке, что-то вроде «полным полно».

Как вам такой вариант: У меня полным полно возражений против этой версии.

Я использовала слово «версия» как перевод слова “idea”, так как в контексте речь идет о возможной версии преступления.

Трудности перевода — Успенский собор

Во время одной из экскурсий, в группе среди туристов была русская мама с сыном, который ходит в школу в Америке. Мама слушала экскурсию на английском, но иногда спрашивала перевод некоторых слов на русский. Среди них — название Успенского собора, которое может переводиться на английский как Assumption или Dormition.

Сын попытался объяснить маме, что «assumption» происходит от англ. «to assume», одно из значений которого переводится с англ. на русс. яз. как «принимать». Но объяснить смысл названия ему так и не удалось.

Дело в том, что оба названия — это совершенно разные вещи, но оба понятия связаны с кончиной Богоматери. «Dormition» от фр. «dormir» (русс. «спать») — относится к следующему повествованию, что в 3 часа дня 15 августа (28 августа по новому стилю) 12 лет после воскресения Христа Мария заснула на глазах у апостолов, приготовляясь к вознесению на небеса. А через три дня ее душа преставилась вместе с телом, а преставление переводится на англ. как «assumption». Один из апостолов, а именно Фома не присутствовал при упокоении Богоматери, от чего горевал. Чтобы у апостола была возможность попрощаться с Марией, для него отворили камень пещеры, где было погребено ее тело. А когда камень отворили, то обнаружили, что гроб был пуст, так как произошло вознесение Богоматери, соединение ее тела с душой, подобно воскрешению и вознесению Иисуса Христа.

Поэтому не совсем правильно говорить, что Успенский собор можно переводить как Assumption, так и Dormition. Именно исключительный характер кончины Богоматери —успение, сон, упокоение, смерть передает как раз слово dormition, следовательно, это более правильный перевод названия собора, а вознесение Богоматери или преставление ее души вместе с телом лишь дополняет полный смысл данного события и переводится как assumption.

В этом объяснении также кроется и одно из сложнейших понятий о первородном грехе. Как известно, католическая церковь в отличие от православной придерживается точки зрения о непорочном зачатии Марии. А раз она непорочна и не унаследовала первородный грех, который привел к изгнанию Адама и Евы из Эдема и превратил их потомков в простых смертных, то и не должна умереть, так как смерть является естественным и неминуемым следствием первородного греха, когда плоть главенствует над душой и поэтому подвержена смерти. Вот почему в описании кончины Марии слово «умереть» заменяется на — «засыпать».

 

Передвижники, а не бродячие художники

В одном из каталогов Государственной Третьяковской Галереи на английском языке («The State Tretyakov Gallery», Avant-Garde, Moscow, 2002, third edition) название сообщества художников-реалистов конца 19-го века Передвижников переводится на англ. яз. как «Wandering Artists». С самого начала мне не нравилось это название, так как дословно оно переводится как «бродячие», «странствующие» или «скитающиеся» художники, словно цыгане. Что вовсе не передает идею этих художников, которая состояла в том, чтобы доставлять искусство в самые отдаленные уголки России и заграницу, делать искусство доступным не только высшему обществу Санкт-Петербурга и Москвы, популяризировать свое творчество.

И вот мне попалась книга о творчестве Михаила Врубеля на английском языке «Mikhail Vrubel», изданная в Ленинграде в 1985 году, в которой название сообщества Передвижников переводится как «the Itinerants», что означает «объезжающий вокруг», «постоянно переезжающий с места на место», а также можно пояснить следующим образом «the Society for Circulating Art Exhibitions» (как это сделано в другом каталоге ГТГ «The State Tretyakov Gallery. History and Collections», перевод на англ. яз. Ванессы Биттнер, 1994). Таким образом, перевод «the Itinerants» более правильный, чем «Wandering Artists» .

Трудности перевода: поворотное колесо

Я постоянно нахожусь в поисках языковых средств для правильного перевода редких или устаревших понятий с русского на английский язык. Во время экскурсий туристы часто сами предлагают более правильные варианты перевода.

Одним из таких сложных для меня понятий является поворотный круг или поворотное колесо. Во время экскурсии в зале экипажей Государственной Оружейной палаты мне было сложно объяснить туристам, что такое поворотное колесо, которое сделало кареты более совершенными и легкими в управлении, так как при помощи него стало возможно преодолевать крутые повороты.

Раньше я переводила поворотный круг или колесо как «horizontal turning wheel between the two front wheels, which allows to turn the carriage on sharp bends». Не удивительно, почему туристам было все еще непонятно. Приходилось вычерчивать круги в воздухе руками, чтобы показать это самое колесо.

Теперь у меня есть несколько вариантов прозапас. Один из туристов предложил такой вариант — «turning table», но есть вероятность, что туристы будут искать этот самый «table» в буквальном смысле, а не само устройство в виде круга. На помощь приходит «transom» — поперечина. Пока не найду более правильный вариант, буду говорить так: «A turning table, which is a transom between the front wheels allowing the carriage to be turned on sharp bends».


Источник фотографии

Трудности перевода: колокол не просто треснул

Во время экскурсии по территории Кремля у Царь-Колокола я описываю обстоятельства, при которых колокол раскололся (англ. to crack). И, дойдя до финала рассказа, я обычно говорю: «While the bell was still resting in the casting hole, a fire known as Troitsky started in the Kremlin in 1737. Probably pouring water on the top surface of the bell, that became overheated in the fire caused it to crack».

На туристов всегда эта история производила сильное впечатление. Но, как оказалось, не столько сама история, сколько моя не совсем точная ее формулировка, в которой имеются несоответствия между сказанным и увиденным.

Я об этом не подозревала, пока один из туристов не сделал мне замечание. Обойдя колокол и увидев осколок в 11,5 тон весом, американский турист удивился, что колокол не просто треснул, а целый кусок откололся, чего глагол «to crack» по смыслу не передает. Действительно, когда англоязычный турист слышит «to crack», ему представляется лишь процесс, в результате которого появляется трещина, а не осколок. Турист тут же меня поправил, что правильнее будет говорить: «the whole piece came out». Теперь я говорю так: «Probably pouring water on the top surface of the bell, that became overheated in the fire caused it to crack, and the whole piece came out».

Трудности перевода: ok, хорошо, коронация, интимный портрет

Гид-переводчик говорит от 3-х до 13-ти часов на иностранном языке в день. Часто замечаю за собой, как подменяю привычный порядок слов в родном языке на порядок слов, принятый в английском языке, вставляю в родную речь кальки с английского и, когда пишу, тоже приходится исправлять, так как даже моя письменная речь зачастую выглядит как не очень удачный перевод с английского.

Я не замечаю, как отвечаю на смс словами: «ok, хорошо». Ok — само по себе является одобрением или согласием, и приписывать еще «хорошо» — получается масло масляное.

Недавно проводила экскурсию на русском языке в Государственной Третьяковской галерее сразу после экскурсии на английском языке там же. Несколько дней я прокручивала в голове свою экскурсию, так как что-то не давало мне покоя. И вдруг я вспомнила, что назвала женские портреты Боровиковского интимными вместо камерных, так как по-английски «камерный портрет» будет «intimate portrait» или «intimate in style».

Часто приходится работать с так называемыми «английскими сборками» — это группы туристов из разных стран, для которых английский язык, как и для меня, иностранный. В речи таких туристов я также замечаю кальки, и понимаю, на сколько мы все похожи. Например, туристы используют слово «tongue» вместо «clapper», когда говорят про язык колокола, так как, вероятно, в их родном языке язык колокола, как и в русском, совпадает с языком — органом.

Тайцы, извиняясь, говорят «not at all», имея в виду «ничего страшного», не подозревая, что на самом деле говорят «вовсе нет».

Сложнее всего переводить идиомы и названия, тесно связанные с культурой и историей страны. Например, для перевода слова «коронация», мы используем европейский термин «coronation», который не в полной мере передает смысл церемонии, которую в России называли «венчанием на царство». Более правильным переводом было бы «Wedding to the Country», так как монарх ставился на царство Богом, церемония проходила в церкви и носила больше сакральный характер, чем светский. Помимо этого выражение «Wedding to the Country» полностью передает христианский подтекст церемонии, сравнивая бракосочетание по церковным обрядам с присягой монарха государству — один раз и навсегда.

Только чтение русской литературы помогает исправить ситуацию. Гиду-переводчику просто необходимо читать много как на русском, так и на иностранном языке. Но я все-таки отдаю предпочтение литературе на русском языке, так как работаю не только с иностранными туристами, но и с русскими. Если в иностранном языке мне простительно допускать огрехи, то в русском — нет. Помимо этого, для русских туристов экскурсии, как правило, более информативные и глубокие по смыслу, чем для среднего иностранного туриста.