Архив рубрики: Книгообзор

Ни белое, ни черное

Книгу «Пятьдесят оттенков серого» просто так не обсудишь в непринужденной беседе со своими знакомыми или коллегами.

Тема интимности, благодаря которой возникло много шума вокруг книги, отнюдь не нова. Однако формы ее выражения в данном произведении для литературы весьма дикие, отсюда и сложности.

Шестьдесят лет назад всех волновала «Лолита» Владимира Набокова, более ста лет назад общество взорвала «Крейцерова соната» Л. Н. Толстого, в которых так же неожиданно для публики раскрывались разные стороны интимной жизни мужчины и женщины и влияние интимности на формирование их характера и поступков. Хотя я и не приравниваю «Пятьдесят оттенков серого» к вышеперечисленным произведениям, но хочу отметить, что в стилистическом плане книга английской писательницы Эрики Леонард Джеймс хорошо написана, точнее «по-голливудски» хорошо.

«По ком звонит колокол» или «Девять ударов в колокол»

Откуда пошло выражение «по ком звонит колокол»? — Ответ на этот вопрос можно найти в названии рассказа английской писательницы Дороти Сейерс «The Nine Tailors». Название рассказа переводится вовсе не «Девять портных», а «Девять ударов колокола».

Дело в том, что в некоторых церковных приходах Англии до сих пор соблюдают традицию, уходящую своими корнями в далекое прошлое. По этой самой традиции о смерти умершего сообщали при помощи колокольного звона. В маленькой деревушке вести о тяжелой болезни кого-либо из ее жителей очень быстро распространялись, поэтому для соседей не составляло труда установить личность умершего, если они узнавали возраст и пол человека. О смерти, возрасте и поле умершего сообщалось (по англ. — «to tell»)  при помощи отдельных мерных ударов в колокол. Тремя ударами в колокол оповещали о смерти ребенка, два раза по три удара означало, что новопреставленная была женщиной, и, наконец, три раза по три  удара, что умер мужчина. После небольшой паузы колокол оглашал о возрасте умершего с примерно 30-ти секундным интервалом между ударами. Английское слово «teller» (по-русски рассказчик, повествователь) в некоторых диалектах претерпело изменения до формы «tailor», отсюда и пошло выражение «Nine tailors maketh a man» (по-русски «Девять ударов колокола оповещают о смерти мужчины» — помните три раза по три удара?). А колокол, в который отбивают необходимое количество ударов, называют «teller». Звон, совершаемый этим колоколом, называется «toll».

В литературе уже существует роман Хемингуэя с названием «For Whom the Bell Tolls» («По ком звонит колокол»). В связи с этим, переводчику детективного рассказа Дороти Сейерс пришлось придумать новый перевод для ее «The Nine Tailors», чтобы не повторять уже известное миру название романа американского писателя. Благодаря этому русскоязычным любителям детективного жанра рассказ известен под названием «Почерк убийцы» в переводе А. В. Яшиной (2008 г. издательство «Мир Книги») или «Девять ударов за упокой» в переводе И. Архангельской, М. Ворсановой и др. (1998 г. издательство «Армада-пресс»).  «Почерк убийцы» — хороший вариант, но более близким к оригиналу и сюжету вариантом все-таки будет «Девять ударов за упокой».

В книге Дороти Сейерс «Девять ударов за упокой» можно почерпнуть не только интересную информацию о традиции колокольного звона в Англии, но и некоторую необходимую лексику для того, чтобы общаться на эту тему.

«Охотники за сокровищами»

Еще несколько лет назад никому не было дела до музеев. Сотрудники музеев не знали, как привлечь посетителей, да и работа в музеях казалась непопулярной на фоне новых престижных высокооплачиваемых профессий. Конечно, всегда были люди, которые интересовались искусством и посещали выставки, но сейчас их в разы больше.

На этой волне всевозрастающего интереса к миру искусства выходит книга Роберта М. Эдсела «The Monuments Men», в русском переводе «Охотники за сокровищами», обещающая основанную на реальных событиях приключенческую и детективную историю об операции по спасению мирового наследия. Естественно, я заинтересовалась.

В самом начале книги сразу настораживает, что автор связывает трагедию европейских музеев и коллекций непосредственно с трагедией еврейского народа во время второй мировой войны. Чтобы повествование стало совсем доступным для любого читателя, подробно описан быт обычной еврейской семьи, живущей в Германии, вынужденной покинуть страну, потерять свои сокровища и вновь их обрести в самом конце.

Очевидно для того, чтобы книга стала понятной и совсем далекому от мира искусства человеку, а исключительность миссии героев — явной, постоянно упоминаются одни и те же хорошо известные имена художников и скульпторов — Микеланджело, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Рембрандт, Ван Эйк, Вермеер, Пикассо, Моне и др. и самые известные произведения искусства — Джоконда, Гентский алтарь и др. Имена малоизвестных широкой публике художников, но не менее ценных для мирового наследия, и также перевозившихся на территорию Германии вагонами, остаются в тени.

«Земля имеет форму чемодана»

По странному совпадению, новая книга Владимира Викторовича Орлова «Земля имеет форму чемодана» появилась на прилавках книжных магазинов в Москве 2-го декабря 2013 года. Именно в этот день должна была начаться выставка в том самом чемодане на Красной площади. Были ли два события связаны между собой или нет, мы так и не узнаем, так как открытие выставки сорвалось, а роман вышел. Кто-то в связи с этим скажет, что это мистическое совпадение, так как имя автора вышеупомянутого произведения совпадает с именем владельца чемодана графа Владимира Орлова, и название романа тоже про чемодан.

«Фантасмагорический и совершенно нереальный, овеваемый мистическим холодком» с быстро развивающимися событиями роман мне вовсе не показался мистическим, а события, происходящие с его главным героем, развивались также нудно, как и тянулась его ничем непримечательная жизнь.

Имена в романе неблагозвучные, произнося которые, язык сломаешь: Куропелкин, Трескучий-Морозов, Бубукин и Бавыкин, Звонкова, Бабарыба и Лося, она же Люся Мезенцева и др.

Главный герой — бездельник, не стремящийся к какому-либо напряжению, чтобы зарабатывать на жизнь оказывается сначала стриптизером в московском клубе (на этом моменте мне в первый раз захотелось отложить книгу), затем на содержании у богатой «купчихи», а на последок и вовсе каким-то «Пробивателем» (не известно почему с большой буквы) или «геонавтом» с непонятной никому целью его использования. И в его «яркий феерический мир» приглашает нас автор.

Описание подвигов в «пробивании» земли сквозь мусорный люк и их значение имеют явные параллели с первым полетом в космос Ю. Гагарина, что не может не огорчать. Параллелей в книге с современной жизнью и историей страны хоть отбавляй — телепрограммы, марка минеральной воды, имена звезд эстрады, Вассерман, точнее штаны с карманами Вассермана и так далее.

Главный герой родом из деревни, стриптизер, бывший пожарный и студент исторического факультета, атлет и бывалый флотский предстает перед читателем настоящим гурманом, знатоком изысканных блюд, которых он просто не мог пробовать, да хотя бы потому, что постоянно испытывал недостаток в деньгах. А также ценителем литературы и даже настоящим знатоком.

Путешествие, которое и является единственным мистическим элементом в книге, вообще непонятное. Происходит оно через мусорный люк, по этой причине первый проход сопровождается зловоньем, а во второй раз обходится без душка. Полная галиматья и бред.

Книга напоминает трехминутный сон, который приходит перед самым пробуждением, обычно людям с переутомлением или с температурой. Проснувшись, думаешь, ну и могло же такое присниться.

Как обухом по голове в книге классика встречаются матерные слова в огромном количестве. Скорее всего автор это и имел в виду, называя свой роман озорным. Также отметка +16 стоит на книге неспроста, но я бы повысила возраст до +21. И сделала бы это не только из цензурных побуждений, а потому что и этого возраста недостаточно, чтобы понять и переварить все события, описанные в книге.

Об авторе не сужу, так как «Земля имеет форму чемодана» — мое первое знакомство с творчеством В. В. Орлова, члена Союза писателей, окончившего факультет журналистики МГУ, признанного классика мировой художественной литературы, лауреата премий за литературные достижения и профессора литературного института. Только такая классика мне не нравится.

А книгу я отправила бы в тот самый люк, не люби я книги до такой степени, что рука не поднимается.